Лесков Николай Семенович и его творчество

Тема в разделе "Читаем книги", создана пользователем Лёна 2014, 16 авг 2015.

  1.  
    Лёна 2014
    Оффлайн

    Лёна 2014 Мисс Любознательность

    Сообщения:
    1.450
    Симпатии:
    2.354
    Лучшие ответы:
    3
    Вероисповедание:
    Православный
    Прослушала книгу "Запечатленный ангел", очень понравилось, рекомендую.
    добавлено: 16 авг 2015
    "Отрывок из повести "Очарованный странник" Лескова Н.С.:
    добавлено: 16 авг 2015

    " Что такое?
    - Ничего, - говорят, - из вашей стороны два муллы пришли, от белого царя охранный лист имеют и далеко идут свою веру уставлять.

    Я бросился, говорю:

    - Где они?

    Мне показали на одну юрту, я и пошел туда, куда показали. Прихожу и вижу: там собрались много ших-задов и мало-задов, и мамов и дербышей, и все, поджав ноги, на кошмах сидят, а посреди их два человека незнакомые, одеты хотя и по-дорожному, а видно, что духовного звания; стоят оба посреди этого сброда и слову божьему татар учат.

    Я их как увидал, взрадовался, что русских вижу. И сердце во мне затрепетало, и упал я им в ноги и зарыдал.

    Они тоже этому моему поклону обрадовались и оба воскликнули:

    - А что? а что! видите! видите? как действует благодать, вот она уже одного вашего коснулась, и он обращается от Магомета.

    А татары отвечают, что это, мол, ничего не действует: это ваш Иван, он из ваших, из русских, только в плену у нас здесь проживает.

    Миссионеры очень этим недовольны сделались. Не верят, что я русский, а я и встрял сам:

    - Нет, - я говорю, - я, точно, русский! Отцы, - говорю, - духовные! смилуйтесь, выручите меня отсюда! я здесь уже одиннадцатый год в плену томлюсь, и видите, как изувечен: ходить не могу.

    Они, однако, нимало на эти мои слова не уважили и отвернулись и давай опять свое дело продолжать: все проповедуют.

    Я думаю: "Ну, что же на это роптать: они люди должностные, и, может быть, им со мною неловко иначе при татарах обойтися", - и оставил, а выбрал такой час, что они были одни в особливой ставке, и кинулся к ним и уже со всею откровенностью им все рассказал, что самую жестокую участь претерпеваю, и прошу их:

    - Попугайте, - говорю, - их, отцы-благодетели, нашим батюшкой белым царем: скажите им, что он не велит азиатам своих подданных насильно в плену держать, или, еще лучше, выкуп за меня им дайте, а я вам служить пойду. Я, - говорю, - здесь живучи, ихнему татарскому языку отлично научился и могу вам полезным человеком быть.

    А они отвечают:

    - Что, - говорят, - сыне: выкупу у нас нет, а пугать, - говорят, - нам неверных не позволено, потому что и без того люди лукавые и непреданные, и с ними из политики мы вежливость соблюдаем.

    - Так что же, - говорю, - стало быть, мне из-за этой политики так тут целый век у них и пропадать?

    -А что же, - говорят, - все равно, сыне, где пропадать, а ты молись: у бога много милости, может быть он тебя и избавит.

    - Я, мол, молился, да уже сил моих нет и упование отложил.

    - А ты, - говорят, - не отчаявайся, потому что это большой грех!

    - Да я, - говорю, - не отчаяваюсь, а только... как же вы это так... мне это очень обидно, что вы русские и земляки, и ничего пособить мне не хотите.

    - Нет, - отвечают, - ты, чадо, нас в это не мешай, мы во Христе, а во Христе нет ни еллин, ни жид; наши земляки все послушенствующие. Нам все равны, все равны.

    - Все? - говорю.

    - Да, - отвечают, - все, это наше научение от апостола Павла. Мы куда приходим, не ссоримся... это нам не подобает. Ты раб и, что делать, терпи, ибо и по апостолу Павлу, - говорят, - рабы должны повиноваться*. А ты помни, что ты христианин, и потому о тебе нам уже хлопотать нечего, твоей душе и без нас врата в рай уже отверзты, а эти во тьме будут, если мы их не присоединим, так мы за них должны хлопотать.

    И показывают мне книжку.

    - Вот ведь, - говорят, - видишь, сколько здесь у нас человек в этом реестре записано, - это все мы столько людей к нашей вере присоединили!

    Я с ними больше и говорить не стал и не вплел их больше, как окромя одного, и то случаем: пригонил отколь-то раз один мой сынишка и говорит:

    - У нас на озере, тятька, человек лежит.

    Я пошел посмотреть: вижу, на ногах с колен чулки содраны, а с рук по локти перчатки сняты, татарва это искусно делают: обчертит да дернет, так шкуру и снимет, - а голова этого человека в сторонке валяется, и на лбу крест вырезан.

    "Эх, - думаю, - не хотел ты за меня, земляк, похлопотать, и я тебя осуждал, а ты вот сподобился и венец страдания приял. Прости меня теперь ради Христа!"

    И взял я его перекрестил, сложил его головку с туловищем, поклонился до земли, и закопал, и "Святый боже" над ним пропел, - а куда другой его товарищ делся, так и не знаю; но только тоже, верно, он тем же кончил, что венец приял, потому что у нас после по орде у татарок очень много образков пошло, тех самых, что с этими миссионерами были.

    - А эти миссионеры даже и туда, в Рынь-пески, заходят?

    - Как же-с, они ходят, но только все без пользы без всякой.

    - Отчего же?

    - Обращаться не знают как. Азията в веру приводить надо со страхом, чтобы он трясся от перепуга, а они им бога смирного проповедывают. Это попервоначалу никак не годится, потому что азият смирного бога без угрозы ни за что не уважит и проповедников побьет.

    - А главное, надо полагать, идучи к азиатам, денег и драгоценностей не надо при себе иметь.

    - Не надо-с, а впрочем, все равно они не поверят, что кто-нибудь пришел да ничего при себе не принес; подумают, что где-нибудь в степи закопал, и пытать станут, и запытают.

    - Вот разбойники!
    добавлено: 16 авг 2015
    Другой отвывок все той же повести))
    добавлено: 16 авг 2015
    Ну, - думаю, - однако, видно, Талафа-то не шутка!"

    А он мало спустя опять зашипел, да уже совсем на другой манер, - как птица огненная, выпорхнул с хвостом, тоже с огненным, и огонь необыкновенно какой, как кровь красный, а лопнет, вдруг все желтое сделается и потом синее станет.

    По становищу, слышу, все как умерло. Не слыхать, этого, разумеется, никому нельзя этакой пальбы, но все, значит, оробели и лежат под тулупами. Только слышно, что земля враз вздрогнет, затрясется и опять станет. Это, можно разуметь, кони шарахаются и все в кучу теснятся, да слышно раз было, как эти хивяки или индийцы куда-то пробегли, и сейчас опять по степи огонь как пустится змеем... Кони как зынули на то, да и понеслись... Татарва и страх позабыли, все повыскакали, башками трясут, вопят: "Алла! Алла!" - да в погоню, а те, хивяки, пропали, и следа их нет, только один ящик свой покинули по себе на память... Вот тут как все наши батыри угнали за табуном, а в стану одни бабы да старики остались, я и догляделся до этого ящика: что там такое? Вижу, в нем разные земли, и снадобья, и бумажные трубки: я стал раз одну эту трубку близко к костру рассматривать, а она как хлопнет, чуть мне огнем все глаза не выжгло, и вверх полетела, а там... бббаххх, звездами рассыпало... "Эге, - думаю себе, - да это, должно, не бог, а просто фейверок, как у нас в публичном саду пускали", - да опять как из яругой трубки бабахну, а гляжу, татары, кои тут старики остались, уже и повалились и ничком лежат кто где упал, да только ногами дрыгают... Я было попервоначалу и сам испугался, но потом как увидал, что они этак дрыгают, вдруг совсем в иное расположение пришел и, с тех пор как в полон попал, в первый раз как заскриплю зубами, да и ну на них вслух какие попало незнакомые слова произносить. Кричу как можно громче:

    "Парле-бьен-комса-шире-мир-ферфлюхтур-мин-адью-мусью!"

    Да еще трубку с вертуном выпустил... Ну, тут уже они, увидав, как вертун с огнем ходит, все как умерли... Огонь погас, а они все лежат, и только нет-нет один голову поднимет, да и опять сейчас мордою вниз, а сам только пальцем кивает, зовет меня к себе. Я подошел и говорю:

    "Ну, что? признавайся, чего тебе, проклятому: смерти или живота?", потому что вижу, что они уже страсть меня боятся.

    "Прости, - говорят, - Иван, не дай смерти, а дай живота".

    А в другом месте тоже и другие таким манером кивают и все прощенья и живота просят.

    Я вижу, что хорошо мое дело заиграло: верно уже я за все свои грехи оттерпелся, и прошу:

    "Мать пресвятая владычица, Николай Угодник, лебедики мои, голубчики, помогите мне, благодетели!"

    А сам татар строго спрашиваю:

    "В чем и на какой конец я вас должен простить и животом жаловать?"

    "Прости, - говорят, - что мы в твоего бога не верили".

    "Ага, - думаю, - вон оно как я их пугнул", - да говорю: "Ну уж нет, братцы, врете, этого я вам за противность релегии ни за что но прощу!" Да сам опять зубами скрип да еще трубку распечатал.

    Эта вышла с ракитою... Страшный огонь и треск.

    Кричу я на татар:

    "Что же: еще одна минута, и я вас всех погублю, если вы не хотите в моего бога верить".

    "Не губи, - отвечают, - мы все под вашего бога согласны подойти".

    Я и перестал фейверки жечь и окрестил их в речечке.

    - Тут же, в это самое время и окрестили?

    - В эту же самую минуту-с. Да и что же тут было долго время препровождать? Надо, чтобы они одуматься не могли. Помочил их по башкам водицей над прорубью, прочел "во имя отца и сына", и крестики, которые от мисанеров остались, понадевал на шеи, и велел им того убитого мисанера чтобы они за мученика почитали и за него молились, и могилку им показал.

    - И они молились?

    - Молились-с.

    - Ведь они же никаких молитв христианских, чай, не знали, или вы их выучили?

    - Нет; учить мне их некогда было, потому что я видел, что мне в это время бежать пора, а велел им: молитесь, мол, как до сего молились, по-старому, но только Аллу называть не смейте, а вместо него Иисуса Христа поминайте. Они так и приняли сие исповедание.
     
  2.  
    Екатерина Фроста
    Оффлайн

    Екатерина Фроста Мисс Душевность

    Сообщения:
    207
    Симпатии:
    497
    Лучшие ответы:
    0
    Вероисповедание:
    Православный
    Люблю Лескова, особенно "Основанного странника" и "Леди Макбет Мценского уезда" (последнее напоминает чем-то Достоевского и Гоголя).
     
    Лёна 2014 нравится это.
  3.  
    Просто Оксана
    Оффлайн

    Просто Оксана Настоящая Просто Оксана Почетный форумчанин

    Сообщения:
    2.234
    Симпатии:
    5.129
    Лучшие ответы:
    14
    Вероисповедание:
    Православный
    И я Лескова люблю. Но в "Запечатленном ангеле концовка неестесственная, под влиянием цензуры написанная. А вот "Леди Макбет" на дух не выношу, в отличие от Екатерины. Страсти там как у Достоевского, а вот Богоискательства и Богообретения, которое есть у Достоевского, нет.
     
  4.  
    Лёна 2014
    Оффлайн

    Лёна 2014 Мисс Любознательность

    Сообщения:
    1.450
    Симпатии:
    2.354
    Лучшие ответы:
    3
    Вероисповедание:
    Православный
    А я пока "Леди Макбет" не читала. А вот "Очарованный странник" слушаю, очень нравится и еще...нравится слог автора. Да, концовку в "Ангеле" можно было бы и не расшифровывать...
    У меня вот вопрос по "ангелу" про Левонтия, который так странно умер в тайге. Как и почему?
     
Загрузка...