Цвет
Фоновый цвет
Фоновое изображение
Цвет рамки
Тип шрифта
Размер шрифта
  1. СМИРЯЙСЯ, ТЕРПИ И НЕ ОТЧАИВАЙСЯ

    Существует духовный закон, который должен исполнять каждый православный христианин, и заключается он в трех простых словах: смиряйся, терпи и не отчаивайся.

    Любые внешние обстоятельства Господь посылает для нашего внутреннего исцеления. Когда кто-то обижает нас и внутри вскипает раздражение, обида, гнев, ненависть, осуждение — это значит, что Господь как бы скальпелем Своим духовным вскрывает наши внутренние нечистоты. Ибо в сердце нашем есть гнойники, которые не видны до времени, но достаточно Господу коснуться их скальпелем, как из них тут же изливается гной. Потому-то очень важно обращать свой взгляд, как учит преподобный Исаак Сирин, не на внешние обстоятельства, а на внутреннее состояние сердца, познавать его скрытые язвы. Господь показывает их для того, чтобы мы исцелились от них. И при всякой наносимой нам обиде надо тут же внимательно заглянуть вглубь своего сердца. И увидев, что оттуда всплыло что-то нечистое, во-первых, поблагодарить Бога за то, что Он открыл нам сокровенную язву, явил нам нашу болезнь.

    Но очень часто мы не хотим смириться перед теми обстоятельствами, которые воздвигает Господь. У нас что-то не получается, и первая наша человеческая реакция на то, что не получается — это конфликт, ссора, раздражение, гнев. Мы ищем виновного — мужа, жену, начальника, подчиненного — и с яростью обрушиваемся на него за свои собственные неудачи. Если мы не находим виновного, то начинаем раздражаться и гневаться на себя. Это опять две стороны одной и той же медали — гордость и тщеславие. Мы рассердились на ближнего, рассердились на себя. Но не сделали того, что нужно и что сделать так просто: мы не смирились пред Господом. А это и есть то единственное, что необходимо в этих обстоятельствах. Ты просто не готов сейчас к тому, что встретил на своем жизненном пути, ты духовно немощен сейчас и не можешь понести то, что накладывает на тебя Господь. И все, что от тебя требуется в этот момент — смириться, познать свою немощь и сказать: «Господи, я немощен пред Тобою». А потом набраться терпения и ждать, чтобы душа смогла преодолеть возникшее жизненное препятствие.

    И человек, гневаясь, пропускает самое главное — не видит своей язвы, которую Господь хочет уврачевать, той немощи, которую открывает Господь. Рана вскрыта, она кровоточит, из нее истекает гной — что делать с ней дальше? Она болит, и нам неприятно. Здесь, дорогие мои, требуется глубочайшее покаяние в том грехе, который обнаружил Господь. «Господи, прости меня за то, что я внутри такой раздражительный», «что я гневливый». А потом попросить, чтобы Он исцелил наше сердце — если всплыла злоба: «Господи, подай мне сердце незлобивое и кроткое», если раздражение: «Подаждь мне, Господи, сердце нераздражительное», если неприязнь к людям: «Господь, даруй мне сердце, любящее других». Если человек просто помолчал и сказал: «Да, Господи, я немощен пред Тобою. Дай мне силы преодолеть то, что Ты открыл мне. Дай мне силы, дай вразумление или терпение». И терпит день, терпит два, месяц, может быть, год, может быть, несколько лет.

    И видя, что человек смиренно, как мытарь (см. Лк. 18,13), не смея поднять свои очи и познав свою немощь, ждет исцеления, Господь посылает ему благодатное утешение: зарубцовывает его язву и подает ему новый духовный дар. И тогда мы действительно в этот момент принимаем лекарство, которое нам необходимо. Если мы этого не делаем, рана продолжает кровоточить — она не исцеляется. И толку от произошедшего с нами нет никакого, потому что мы не совершили внутреннего делания для исцеления нашего сердца.

    Посему, дорогие мои, еще и еще раз запомним, что нет ни одной случайной обиды, которая наносится вам от людей извне. Когда происходит какая-то неприятность или что-то супротивное нам то, прежде всего, зададим вопрос: «Господи, от чего Ты хочешь исцелить меня, какую свою немощь я сейчас должен познать?» И увидев свою болезнь, приступить к ее исцелению.

    Протоиерей Сергий Филимонов
  2. Вниманию читателей предлагаем отрывок из лекции Михаила Георгиевича Селезнева — одного из крупнейших православных библеистов и переводчиков. Отрывки расшифрованы из аудиозаписей цикла лекций «Текст и канон Ветхого Завета: русская Библия между масоретской Библией и Септуагинтой».


    Очень многие недоумения, которые возникают при встрече православной традиции с современной наукой возникают из-за неверно поставленных вопросов, из-за неверной методологии.

    О двух вещах я хотел бы сейчас поговорить, которые могут приводить к лже-столкновениям и лже-тупикам.

    Первая методологическая ошибка — непонимание хронологического, исторического измерения библейской традиции.

    Если наука нам показывает, что византийские отцы читали и понимали библейский текст не так, как люди ветхозаветной эпохи — это не повод входить в некое смятение или смущение.

    Это было бы странно, если бы на протяжении тысячи лет понимание библейского текста не менялось.

    И вторая методологическая ошибка — это нечувствие принципиального различия между языком науки и языком веры. Для текстов разных жанров существуют разные правила понимания.

    * * *

    Вот мы подходим к полке с комментариями, и снимаем томик новейшего западного комментария Псалтири.

    В этом комментарии делается попытка, по правилам современной науки, реконструировать древнейший текст псалма, реконструировать его бытование в царстве Израильском или Иудейском: под какую музыку он пелся в Иерусалимском Храме, привести какие-то аналогии с литературой древнего Ближнего Востока…

    Иными словами, современная западная библеистика нацелена на то, чтобы восстановить древнейший текст Писания, древнейшее значение этого текста, его источники, историю его формирования… — тот архаический мир древнего Ближнего Востока, в котором эти книги писались.

    Скажем, исследователя Ветхого Завета будет особенно интересовать вопрос о связях между древне-еврейской письменной традицией и литературой народов, окружавших древний Израиль…

    А потом мы снимаем с полки соседний томик — святоотеческого комментария: и попадаем в совсем другой мир, где этот же псалом поётся или читается совершенно по-другому, или комментируется по-иному — и переносимся вот из этого архаического мира древнего Ближнего Востока в мир византийского монашества.

    Контраст настолько силён, что как-будто перед нами две абсолютно разные книги! Но это одна и та же Книга, только между её интерпретациями пролегают тысячелетия.

    Однако же, такая «раздвоенность»- ложная, проблема надуманная. Потому что, на мой взгляд, одна из важнейших задач нашей церковной науки — это открыть историческое измерение библейской традиции.

    Если речь идёт о живом потоке традиции, то важно здесь всё: и первоначальное, архаическое древне-ближне-восточное звучание ветхозаветного текста, и его переинтерпретация в эллинизированном иудаизме Септуагинты, и его новое прочтение в Новом Завете, и последующая святоотеческая экзегеза… Это всё звенья единой цепи, которая связывает древний текст с нами.

    Мне очень близка аналогия живой традиции с деревом. Если мы будем делать надрезы на дереве в разных местах: у корней, в середине ствола или, наконец, на самых верхних ветках — мы получим разные срезы, но при этом принадлежащие одному и тому же дереву, питающиеся одними и теми же соками.

    Вот, единство этих срезов обеспечивается не тем, что они идентичны, если будем их сравнивать, накладывая друг на друга, — а тем, что они относятся к одному и тому же дереву и питаются одними и теми же соками…

    * * *

    История Библии — это история интерпретаций и пере-интерпретаций. Органическое сочетание традиционных комментариев с современными научными исследованиями должно происходить, в качестве главного исходного постулата, из исторического измерения библейской традиции.

    Те смыслы, которые современная библеистика реконструирует для древнейшего бытования библейских текстов и те смыслы, которые возникают в византийской святоотеческой экзегезе — должны не смешиваться, а представать пред нами в их преемстве, как разные срезы дерева.

    * * *

    Теперь поговорим о второй ошибке — это нечувствие принципиального различия между языком науки и языком веры.

    Тексты бывают разных жанров, и у каждого жанра свои условности, свои представления о том, что и при каких условиях считать истинным.

    Мы часто не задумываемся даже об этом, но всякий текст рассчитан на то, чтобы ему задавали определенные вопросы и интерпретировали его по определенным правилам.

    А если задать тексту вопрос, который не предполагался при его написании, то может выйти конфуз. Вот, скажем, когда историк пишет описание битвы при Бородино — он должен дать точное указание высот, которые заняты русскими-французскими войсками, указать точное расположение и передвижение частей и т.д.

    А вот стихотворение Лермонтова «Бородино» — должно передавать читателю настрой, эмоции и переживания участников Бородинского сражения в восприятии человека чуть более молодого:

    Вам не видать таких сражений!..
    Носились знамена как тени,
    В дыму огонь блестел,
    Звучал булат, картечь визжала,
    Рука бойцов колоть устала,
    И ядрам пролетать мешала
    Гора кровавых тел.

    Если бы это был текст естественно-научного жанра, то очень осмысленным был бы вопрос: какой высоты должна быть гора кровавых тел, чтобы ядро, вылетев из пушки с такой-то начальной скоростью, летящей по параболе, не могло бы эту гору обогнуть?

    Но перед нами текст другого жанра, и другие правила интерпретации. Этот текст не является трактатом по баллистике!

    Однако же, если бы стихотворение про Бородино «…и ядрам пролетать мешала гора кровавых тел» — было бы частью Библии, то я очень хорошо могу представить себе какого-нибудь ученого фундаменталиста, который где-нибудь в Техасе пишет, и защищает диссертацию на тему : «Полет ядер в стихотворении Бородино». Где вычислив, скажем, мощность средней пушки наполеоновского времени, вес ядра, чертит график полета ядра по формуле школьного учебника физики, и вычисляет, с точностью до дюйма, высоту горы кровавых тел…

    Когда рассказываешь — это смешно, но когда подобные вещи проделываются с библейскими текстами, то это уже не смешно. Очень многие такую науку принимают всерьёз.

    Дело в том, что учебники физики или баллистики — относятся к разным жанрам. И для понимания текста, библейского в частности, нужно понимать природу его жанра.

    При этом важно понимать, что система жанров в разных культурах — она разная. Это очень важный момент!

    Скажем, из глубины веков доходит до нас некий религиозный образ или текст: из другой культуры, с другим видением мира… Как живет он в нашей культуре? Как он интерпретируется?

    В то время, когда писались библейские тексты: теология, история, литература, миф, естественные науки… — всё это еще в литературах древнего Ближнего Востока не было разграничено.

    Не то, чтобы в Библии не было текстов разных жанров — скажем, Псалмы отличаются от книги Левит по жанру,- но граница жанров проходит не так, как у нас сейчас в современной культуре, это другие жанры.

    В нашей культуре всё разложено по полочкам: есть тексты литературные — в них одни правила построения, есть тексты естественно-научные — там другие. В Библии этих «полочек» нет, есть другие полочки.

    И когда мы читаем библейский текст, то возникает соблазн отнести его к какому-нибудь из жанров нашей современной письменности: вот это, скажем, художественная литература, вот это научная литература…

    Но какой бы выбор мы ни сделали — этот выбор будет неверным!

    Представители «фундаменталистской» экзегезы полагают, и совершенно справедливо, что нельзя приравнивать библейские тексты к современной нам художественной литературе. Но при этом приравнивают их к современной нам научно-популярной литературе. Как будто бы это заслуживает большего уважения!..

    В нашей письменности вообще нет жанров, близких к библейским текстам. И читать библейский текст по тем же правилам, по которым мы читаем, скажем, учебники физики или биологии — точно такое же неуважение к этому тексту, его специфике, как если мы будем считать его вещью чисто художественной.
  3. написано монахом-профессионалом по лежанию в больнице

    1. И отвещав, Иисус рече к ним: «Не требуют здравии врача, но болящии». (Лк. 5,31)



    2. Говорят: «Главное – здоровье». Неправда: здоровье – не главное.



    3. Болезнь – дар Божий. Смотри, не растеряй его в больнице.



    4. Болезнь надо выбирать благоразумно, а не как попало.



    5. Здоровых не бывает. Поэтому не изображай из себя нечто особенное.



    6. В здоровом теле – здоровый бес.



    7. Не думай, что в больнице тебя вылечат. Больницы существуют не для этого. И ты существуешь не для этого.



    8. Отречение от мiра – это отречение от здоровья или от больницы? Куда ни кинь – всюду клин…



    9. Келья в больнице называется палатой, намекая на близость к Царству Небесному.



    10. Посмотри на покойника, которого провозят мимо по коридору. У него уже ничего не болит.



    11. Научишься болеть – научишься умирать. Не научишься болеть – не научишься и умирать.



    12. Не будь безразличен к диагнозу. Возможно, что уже пора в схиму.



    13. Человек рождается в больнице и умирает, как правило, в больнице. Что эта жизнь, если не болезнь?



    14. Устраивайся в больнице основательно. Это не вокзал, чтобы сидеть на чемоданах: поезд ходит не по расписанию, особенно в морг.



    15. Есть онкологические больные, а есть – онтологические больные. Эти – самые тяжёлые.



    16. Болезнь мудрена: и не хочешь – а хохочешь.



    17. «И много пострадавши от мног врачев, и издавши своя вся, и ни единыя пользы обретши, но паче в горшее пришедши» (Мк. 5,26); «яже врачем издавши все имение, и не возможе ни от единаго исцелети» (Лк. 8, 43).



    18. В больнице есть врачи и пациенты. Требуется немалая рассудительность, чтобы узнать – кто из них кто.



    19. Попав опять в ту же больницу, слышишь от всех: «Ах, как мы рады снова вас видеть!» Хороша же радость… И отвечаешь искренне: «И мы вас также».



    20. Только пациенты знают, что такое болезнь. Врачи – они этого не знают.



    21. Хороший врач вылечит и одним градусником.



    22. Плохой врач говорит: «Это всё у вас от постов».



    23. Если говорит: «Вам не хватает половой активности», это уже не врач.



    24. Колдун никогда не скажет: «Я колдую», он – лечит.



    25. Молчаливый врач лечит, говорливый – «заговаривает».



    26. Когда врач спрашивает: «На что жалуетесь?», жалуйся на себя самого.



    27. Если тебе говорят: «Вдохните… выдохните…», не бойся: это ещё не прана-йога.



    28. Если врач говорит: «Давайте я вас послушаю», не отнекивайся, ссылаясь на косноязычие и незаконченное образование. Лучше просто помолчи, это смиреннее.



    29. Твоя внутренняя жизнь не известна врачам только до первой гастроскопии. Потом уже не пытайся пускать пыль в глаза.



    30. Врачи не любят, когда их учат медицине. Их учили этому шесть лет, плюс ординатура. Представь: если тебя учить чему-нибудь – например, смирению – столько времени, а?



    31. Не объясняй врачу симптомы своей болезни словами умных книжек, ибо это дутое высокоумие. Лучше смиренно покашливай, постанывай и говори тихим голосом: «о-о, совсем худо мне…». Тогда врач тебя пожалеет и, возможно, не будет лечить по всей строгости закона.



    32. Если врач молчит, не нарушай праздным любопытством его умного безмолвия. А не то в качестве наказания услышишь свой диагноз. Что, приятно?



    33. Слишком подробное объяснение своих симптомов убедит врача только в том, что пациент страдает болезненной мнительностью. Этот диагноз и будет негласно положен в основу назначенного лечения.



    34. Если убедишь врача в том, что у тебя болит то, что по твоему мнению у тебя болит, то далее тебе придётся убеждать себя в том, что тебе помогает то лекарство, которое по мнению врача должно тебе помогать.



    35. Врач ставит диагноз в соответствии с диссертацией, которую он пишет. Постарайся узнать тему диссертации, и не расстраивай врача.



    36. Пригласив на консилиум врачей противоположных направлений медицины, вряд ли узнаешь свой диагноз. Зато точно узнаешь, что такое медицина.



    37. Пациент говорит: «У меня болит там-то и там-то», а врач отрицает: «Ничего у вас нет». О святое милосердие! Это твой последний шанс уйти домой относительно здоровым.



    38. Если смущаешься открывать перед врачом свою наготу, подумай так: ну кому нужен этот синюшный заморыш с дрожащими конечностями, покрытый болячками снаружи и внутри, плаксиво жалующийся на жидкий стул, дурную погоду и неправильное лечение? Тоже мне, Моисей Угрин…



    39. В тот момент, когда переодеваешь вспотевшее бельё или достаёшь из-под кровати закатившуюся просфорку, обязательно врывается кто-то из медперсонала. Объяснить это явление медицина пока не в состоянии.



    40. Вера больного ко врачу проходит семь стадий:

    не верит – когда ничего не болит,

    верит – когда чуть-чуть прихватит,

    не верит – когда не получает мгновенного исцеления,

    опять верит – когда становится по-настоящему худо,

    и опять не верит – когда делается безнадёжно,

    потом последний раз верит: «а, всё равно помирать!»,

    и в конце концов – уже окончательно не верит: помер.



    41. В больнице есть истинные мученики, есть и жестокие Диоклетианы. Мученики – это врачи. А Диоклетиан – это ты.



    42. Врач тебя осматривает, расспрашивает, прослушивает, ощупывает. И как ему не противно?



    43. Пациенты любят лечиться, врачи любят лечить: взаимная любовь!



    44. Не пытайся объяснять диет-сестре, что курица – тоже мясо. Ты же больной. Она будет терпеть с истинно гиппократовым милосердием, что бы ты ни говорил.



    45. Когда тебе делают укол, поворачивайся к медсестре задом, и не пытайся в этот момент наставлять её на путь истинный.



    46. О соседях-пациентах помышляй, что ко всем их страданиям добавилось ещё одно – соседство с тобой.



    47. О, прекрасное трудолюбие! Сосед по палате скрипит, ворочаясь на кровати, стонет и брюзжит на медсестру, шуршит обёрткой от колбасы, харкает в баночку и мимо, переодевает носки, крутит хриплый радиоприёмник, разливает судно – короче: не смотря на свою тяжёлую болезнь, трудится, стяжевая тебе венцы нетленные. А ты, ленивый, не хочешь чуть-чуть помолиться за него, оправдываясь немощью телесной и якобы трудными обстоятельствами!



    48. «…И вся болящия исцели. Да сбудется реченное Исаием пророком, глаголющим: Той недуги наша прият, и болезни понесе; Егоже язвою исцелесте» (Мф. 8,17; 1Пет. 2,24). Как же после этого говорить о бесплатной медицине?!



    49. Дар целительства – редкий дар. Поэтому не занимайся самолечением.



    50. Либо лечись, либо – не лечись.



    51. Из всех лекарств лучшие те, которые наиболее неприятные.



    52. Чем сильнее хвалят лекарство, тем оно подозрительней.



    53. Чтобы лекарство подействовало, иногда полезно узнать, сколько оно стоит. А иногда полезно, наоборот, не узнавать, сколько оно стоит.



    54. Бог может исцелить без лекарств. Более того: Он может исцелить и с лекарствами.



    55. Если кто скажет тебе: «У меня от этих таблеток дома собака сдохла», не смущайся, но спроси: «а крысы?»



    56. Есть лекарства, рассчитанные на пациентов, а есть лекарства – рассчитанные на врачей.



    57. Если врач дал тебе одно лекарство, а соседу другое – не думай, что он ошибся. Возможно, у вас разные болезни.



    58. Меряй температуру грамотно: твой субфибрилитет – это твой суверенитет.



    59. Для спасения души надо пролить немало пота, слёз и крови. Удобнее всего это в больнице: пот обильно проливается при температуре, мокрота отходит при кашле, кровь постоянно берут на какие-то анализы.



    60. Чтобы правильно поставить диагноз, требуются разные анализы:

    анализ кала – на чревоугодие,

    анализ мочи – на блуд,

    анализ крови из пальца – на сребролюбие,

    анализ крови из вены – на гнев,

    электрокардиограмма – на печаль,

    анализ мокроты – на уныние,

    рентгеновский снимок – на тщеславие,

    вскрытие в морге – на гордость.

    Диагноз: смерть.



    61. Суперсовременное оборудование служит для поддержания репутации больницы. Не бойся его: к процессу лечения оно никакого отношения в действительности не имеет.



    62. Инфекция, распространяемая телефонным путём – самая опасная. Для обеззараживания опустите аппарат в кипящий хлорный раствор на 15-20 минут, и потом выбросьте в специальный контейнер.



    63. Белая таблетка – осенять крестным знамением единожды.

    Красная таблетка – осенять крестным знамением дважды.

    Красно-белая таблетка – осенять крестным знамением трижды.

    Красно-белая с буковками – лучше незаметно положить в баночку за тумбочкой.



    64. Если человек помер под колёсами автомобиля, говорят: несчастный случай. А если он помер после трёх операций, химиотерапии и полугодового лежания на искусственном лёгком – это, конечно, счастливый случай.



    65. Посмотри на больничных тараканов: видишь, какие они бодрые и энергичные? Им не повредило лечение никакими ядохимикатами.



    66. Своевременное опорожнение мочевого пузыря приличным образом – вот нормальная, эффективная уринотерапия. Зачем же выдумывать всякие глупости?



    67. Можно ли лечиться производными генной инженерии? …Ох, не пей из копытца: козлёночком станешь!



    68. Не лечите детей фетальной терапией. Бедные детки!.. Которых пустили на лекарства.



    69. Не спрашивай, какое лечение давали умершему соседу. Эта информация – заразна!



    70. Хочешь узнать своё истинное лицо? Сделай рентген.



    71. Не спрашивай, где морг. Это праздное любопытство.



    72. Краткое молитвенное правило для больницы:

    С утра и до обеда: ох-ох-ох!

    После обеда и до ужина: ах-ах-ах!

    Вечером: о-о! о-о! о-о!

    Во время процедур: ой-ой-ой! (можно варьировать, например: уй-уй-уй!)



    73. Пока лежишь под капельницей, земные поклоны временно отменяются.



    74. Не погружай ум в больной орган. Ему и так плохо.



    75. Согласно правилам, пост послабляется для болящих, путешествующих и беременных женщин. Не увлекайся путешествиями на Афон, пока лежишь в больнице – да не сбудется на тебе слово: «тамо болезни, яко раждающия».



    76. Раньше в больницах лечили методами исихазма, теперь осталось одно название – тихий час. Воспользуйся хотя бы этим.



    77. Больница – удобнейшее место для безмолвия. Считай, что телевизор в холле – это шум прибоя под Карулей, а матерящиеся пациенты – крик чаек над синевой Эгейского моря.



    78. Зачем молишься: «воздвигни от одра болезни»? Больному лучше спокойно лежать, чем ходить туда-сюда.



    79. Если тебе говорят: «Вдохнуть – и не дышать!», вспомни практику соединения ума с сердцем при помощи дыхания, описанную у отцов-исихастов.



    80. Попал в больницу – молись, а не то помрёшь: со скуки.



    81. Не правда, что в больнице скучно: можно смотреть в окно. Лежачий больной может смотреть в потолок. Лежащий в реанимации может с уверенностью смотреть в завтрашний день.



    82. От зубов молятся мученику Антипе, от головы – Иоанну Предтече. А если геморрой?



    83. Когда говоришь кому: «Если будешь грешить, тебя постигнет то-то и то-то», вспомни – а сам-то как здесь оказался?



    84. «Ктому не пий воды, но мало вина приемли, стомаха ради твоего и частых твоих недугов» (1Тим. 5,23)



    85. Обжору лечить – дырявое ведро чинить: починил ведро – для помоев пошло.



    86. Не бери в больницу чемодан с продуктами: Бог привёл тебя сюда вовсе не с целью уморить голодом. Возьми лучше свой холодильник, чтобы не смущать пациентов, занимая общий на 90% тем, что нанесли благодетели.



    87. Не пытайся съесть все приношения. Помни – ты всего лишь человек.



    88. Благодетели кормят в соответствии со своими болезнями, а не с твоими.



    89. Если считаешь, что невозможно, чтоб больничным супом засорилась раковина – это симптом хронического чревоугодия.



    90. Благодетели приносят продукты вовсе не для того, чтобы окончательно расстроить твоё здоровье. На самом деле – это выражение их любви.



    91. Трудовое послушание в больнице заключается в раздаянии излишков приношений. Однако не забывай: что ты – больной, а не бакалейщик. Не переутомляйся, береги здоровье.



    92. За шесть дней Бог сотворил мiр. Поэтому шестиразовое питание – вполне достаточно. Если седьмой – удивляюсь: как можешь?



    93. Ревность не по разуму – воздержание в пище, для больного. Да. Но возможно, у него просто болит живот.



    94. Усердие благодетелей имеет пять степеней: прилог, внимание, сосложение, пленение, страсть.



    95. Прилог – это когда молча кладут сумку с приношениями и уходят.



    96. Внимание – это когда спрашивают о твоих болезнях.



    97. Сосложение – это когда начинают говорить о своих.



    98. Пленение – это когда не уходят, даже если демонстративно зовёшь: «Сестра! Дайте судно!»



    99. Страсть – это когда в ответ услужливо предлагают сами сделать это.



    100. В Новом Завете упоминается единственный случай смерти от болезни: «Внезапу порази его Ангел Господень, зане не даде славы Богу, и быв червми изъяден, издше». (Деян. 12,23)
  4. Иисусова - самая короткая молитва ("Господи помилуй" - это ее сокращенный вариант , она превращается в "иероглиф", который в мгновение времени оживляет молитву Иисусову, даже без полного ее произнесения, которая в свою очередь есть соединение всего Божественного Писания (Слово "Господи" - "Яхве", "Адонаи", "Кириос" - все учение о Боге Откровения), всей православной сотериологии и христологии ("Иисусе Христе" - "шлем спасения"), Сыне Божий (учение о боговоплощении - все Евангелие) "помилуй мя грешного" - все святоотеческое аскетическое учение о человеке, о грехе и борьбе с ним.

    Из форумных записей (о.Алексия)

    ...Первоначально положи себе произносить сто молитв Иисусовых со вниманием и неспешностию. Впоследствии, если увидишь, что можешь произнести больше, присовокупи другое сто. С течением времени, смотря по надобности, можешь и еще умножить число произносимых молитв. На неспешное и внимательное произнесение ста молитв потребно времени 30 минут, или около получаса; некоторые подвижники нуждаются и еще в более продолжительном времени. Не произноси молитв спешно, одной немедленно за другою; делай после каждой молитвы краткий отдых, и тем способствуй уму сосредоточиваться. Безостановочное произнесение молитв рассеивает ум. Переводи дыхание с осторожностию; дыши тихо и медленно: этот механизм охраняет от рассеянности.

    Св. Игнатий. Приношение совр. монашеству.
    Кстати, вот почему меня малость смущают практические рекомендации владыки Антония (Голынского-Михайловского). Там число для новичка совсем другое, "сотен по пять".
  5. На работе периодически возникают разговоры о политике. Молчу и сжимаю зубы. Сегодня говорили о Лавре, всю лживую пропаганду, о том, что попы могут вывозить мощи, о том, что Лавру надо отобрать у Москвы. Стало очень больно. Пока молчу, молюсь.

    Подумалось: вот мне сейчас так больно от чужих грехов. А каково было Господу брать на себя все наши грехи? И мои... Стало страшно грешить. Решила для памяти записать эти мысли. Может когда-то перечитаю и смогу воздержаться от какого-нибудь недолжного поступка этим воспоминанием.

    И из хорошего: буквально сразу после этого попалась машина с номером ВЕРЕН БОГ. Она мне сейчас часто попадается. Сразу вспоминается продолжение из послания к Коринфянам "Верен Бог, который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил".
    Лариса Т. нравится это.
  6. "Когда я вернусь, я войду в тот единственный дом,
    Где с куполом синим не властно соперничать небо.
    И ладана запах как запах приютского хлеба
    Ударит меня и заплещется в сердце моем"...


    Не знаю, откуда у Галича ассоциация про запахи. Но сейчас я тоже чувствую именно так, как в песне. Именно хлеба, и именно приютского. Словно большая радость маленькой сироты. Предвкушение еще большей радости - СамогО Хлеба. Хлеба. С большой буквы.

    Месяц назад после длительного перерыва вышла на работу и не могу уже бывать и петь на всех службах. Только суббота-воскресенье. Скорблю по тому, что вынуждена заменить любимое и желанное, на нежеланное, но пока необходимое. И в то же время как-то по-особому утешаюсь от Господа и Его Пречистой Матери. Никогда таких утешений не было, как сейчас. Вроде и маленькие, а очень ценные лично для меня. Вот и сегодня Скоропослушница порадовала. А как Она утешила меня в день празднования иконы "Всех скорбящих радосте"!

    Вчера в беседах на Апостол Константина Корепанова, точнее уже вроде диакона Константина (аксиос!) услышала интересную мысль, как раз о таких утешениях. Дословно не могу воспроизвести, но отец Константин говорит, что это ответ Божией благодати на согласие человека нести свой крест. То есть если мы не ропщем - то утешаемся, а если ропщем - то не даем благодати места, показываем, что мы не в Боге.

    Помнить бы об этом и дальше, когда утешения будут не столь очевидными или когда они на время отнимутся для испытания произволения!
  7. Себя надо изучить. Я не хочу петь на клиросе почему? Только ли потому, что на нем "бездуховные, тщеславные музыканты"? Только ли потому, что "под мой талант на нем нет достойных сопартийцев"? Или это оттого, что не хочется подписываться под коллективным плохим результатом?


    Если я не хочу петь на клиросе, потому что голос сильно болит и попросту вредно и больно - это одно. Бог точно не садист и Ему вряд ли нужны результаты, полученные через кровохарканье. Если меня это просто не зацепило (ну не отозвалось сердце на мелодию и гармонию, на слова и заключенный в них смысл) - тоже нет греха в том, чтобы накручивать себя изнутри истерикой, выдаваемой за религиозный жар. Естественность - залог долгой жизни каждого состояния.

    Но совсем другое дело, если я себя - просто не знаю и мой внутренний перфекционист (и, в конечном счете - обыкновенная гордыня) не принимают условий певческого служения. А так бывает часто, когда за "вокруг все бездуховные" скрывается самая банальная гордынька творческого человека. Я это знаю, потому что мы с ней познакомились еще в детском саду и с тех пор хорошо знакомы. Временами дружим, временами ставим друг другу ультиматумы. Один из последних "хватит мне говорить, что на клиросе должны быть идеальные духовные люди, в партии стоять идеально поющие люди, а в алтаре добрые пастыри... если все идеально, значит, я кормлю тебя, а не служу ради Бога".

    Гордыня соглашается (умная, стерва!), но это чтобы выждать время и снова начать свою подрывную деятельность. Суть которой - требовать от себя и окружающих недостижимого духовного и общечеловеческого идеала. Ведь знает, что тогда она победит. Согласись с ней - и мир станет мрачен. Идеала нет, люди далеки от духовного совершенства, а люди в партии по прежнему "косячат".

    И потому так важно принять правду. Певческий труд - не розы, не фанфары. Это каждодневная потеря голоса и уверенное движение к безголосью лет через 20. Это бесправный статус на приходе ("аще изволит настоятель") и частые депрессии, ибо и осень и музыкантская хандра и однообразие тоже вносят свою лепту. Это не много денег, это вообще не деньги, если угодно. Это не мед и патока, это каждодневное погружение "мордой в жизнь".

    Но именно таковое соприкосновение с реальностью и есть путь "обыкновенного спасения", ибо по дороге мы идем то мордой в грязь, то подъем и снова дальше... по дороге... куда-то там на небо...

    Является ли грехом нежелание петь на клиросе?
  8. Общественная ложь, как форма язвы общества | I Православный Форум Украины

    Женщина в особые дни | I Православный Форум Украины

    Отношение христианина к страстям его | I Православный Форум Украины

    Скрытая сторона блудной страсти | I Православный Форум Украины

    Христианский брак и духовная жизнь. | I Православный Форум Украины

    прикосновение к священному престолу | I Православный Форум Украины

    Блудные помыслы... | I Православный Форум Украины

    Сосуды скудельничи (глиняные) | I Православный Форум Украины
  9. Рецепт: 1,5 стакана муки, 1 стакан сахара, 2 ст.л. с горкой какао, 1 ч.л. соды, небольшая щепотка соли, ванилин, 1 стакан холодной воды, 3 ст.л. растительного масла, 1 ст.л. уксуса (яблочного не было, добавила обычный спиртовой), 20 вишен без косточек в тесто, вишни, листики мяты и орехи для украшения

    Смешать сухие ингредиенты и ввести в массу смешанные в отдельной емкости жидкие, все тщательно вымешать в однородную массу, добавить свежую вишню без косточек, размешать, тесто вылить в форму, выпекать при 180 гр 40-50 минут до готовности, готовность проверить палочкой (мне хватило 45 мин.)

    Крем приготовила из манки: 1 стакан воды вскипятить, всыпать 2 ст.л. манки, проварить помешивая до загустения. Остывшую манку и 1 стакан вишен взбить в блендере в однородную массу, добавить сахар по вкусу. Затем я эту массу еще раз проварила минут 5. Остудить.

    Шоколадная глазурь: 2 ст.л. какао, 2 ст.л. сах. пудры, половина стакана воды, 1 ст.л. раст. масла, все смешать и проварить до загустения постоянно помешивая.
  10. Следует увещевать воздерживающихся, чтобы все время тщательно следили, чтобы, когда они убегают от чревоугодия, у них не появились как будто из добродетели еще более тяжелые пороки, чтобы, в то время как изнуряют плоть, не впали в исступление духа, и нет уже никакой добродетели над победой плоти, если дух гневом одолевается. Иногда же, пока ум воздерживающихся от гнева себя подавляет, его портит радость, приходящая словно чужеземка, и из-за того губит благо воздержания, из-за чего слишком мало остерегается духовных пороков. Поэтому правильно сказано пророком: в дни ваших постов нападают ваши похоти. И немного после: в суде и доводит голод до драк, и бьете кулаками.

    Свт. Григорий Двоеслов
    2-е послание апостола Петра 1 глава 6 стих - Григорий Двоеслов свт. читать онлайн || ЭкзегетЪ.RU
    Тамара нравится это.
  11. Примечание: составлялось для личного употребления, возможны ошибки. Буду признательна, аще кто укажет на таковые.

    Всенощное бдение в честь икон
    ы «Скоропослушница» в сочетании со службами мчч. Онисифора и Порфирия, а также прп. Матроны осуществляется по образцу совершения бденной службы Покрова в соединении со службами ап. Анании и прп. Романа Сладкопевца (49 глава Типикона, 1 октября).

    Отличия от образца - в том, что у нас на литии, стиховне и хвалитех нет «Славника» святым, а кондаки, икосы и седальны поются тоже как в указаниях.

    На Вечерни поем, Блажен муж, 1– й антифон. На Господи воззвах, стихиры на 10: «Скоропослушнице» глас 1 и 4 – на 4, мученикам – 3, преподобной – 3. «Слава, и ныне» — Богородице, глас 7-й: «Егда трапезарь…».

    Вход. Прокимен дня. Паримии Богородице — 3.

    На литии - стихиры Богородице, глас 1, 2 и 3. «Слава, и ныне» — Богородице, глас 7-й: «Милостива, Благопребытна и Скоропослушна».

    На стиховне стихиры Богородице, глас 5-й. «Слава, и ныне» — Богородице, глас 8-й: «О, многих Твоих чудес…».

    На благословении хлебов тропарь Богородице, глас 4: «К Богородице притецем, сущии в бедах»: трижды.

    На утрене на «Бог Господь» — тропарь Богородице, глас 4, затем мученикам, глас 4, «Слава» - преподобной, глас 8, «И ныне» - Богородице, глас 4.

    По кафисмах седальны Богородице, глас 2 и 3 (по дважды).

    Полиелей. Величание Богородице и избранный псалом. Седален Богородице по полиелее, глас 8-й: «Благоговейно обстояще…». «Слава, и ныне» — тот же седален. Степенна — 1-й антифон 4-го гласа. Прокимен и Евангелие — Богородице. По 50-м псалме: «Слава» — «Молитвами Богородицы…». Стихира Богородице, глас 7-й: «Прошения исполни…».

    Канон Богородице, со ирмосом на 6: и мученикам на 4, и преподобной на 4. Катавасия — «Отверзу уста моя…».

    По 3-й песни – кондак и икос мученикам (см. по 6 песни), кондак и икос преподобной (см. по 3 песни), седален Богородице (в службе иконы по 3 песни), седален мученикам, «Слава» - седален преподобной, «И ныне» – Богородице «Непременного Бога породшая».

    По 6-й песни — кондак и икос Богородице, глас 8-й.

    По 9-й песни светилен Богородице, затем – мученикам, «Слава» - преподобной, и ныне, Богородице.

    На хвалитех стихиры Богородице, на 4 (1 стихира – 2 раза), «Слава и ныне» - Богородице глас 3 «Светел прешедший праздник». Славословие великое.

    По «Трисвятом» тропарь мученикам, глас 4, «Слава» - преподобной, глас 8, «И ныне» - Богородице, глас 4.

    На часах – тропарь Богородице, слава – попеременно мученикам и преподобной. Кондак только Богородице. На Литургии – как в б/у дня.

    Всенощное бдение в честь иконы «Скоропослушница» в сочетании со службами мчч. Онисифора и Порфирия осуществляется по образцу совершения бденной службы иконе «Знамение» в соединении со службой Иакова Персянина (49 глава Типикона, ноябрь).

    На вечерне «Блажен муж» — 1-й антифон.

    На «Господи, воззвах» — стихиры на 8: Богородице, глас 1-й и глас 4-й — 5, и мученикам, глас 8-й — 3. «Слава, и ныне» — Богородице, глас 7-й: «Егда трапезарь…».

    Вход. Прокимен дня. Паримии Богородице — 3.

    На литии - стихиры Богородице, глас 1, 2 и 3. «Слава, и ныне» — Богородице, глас 7-й: «Милостива, Благопребытна и Скоропослушна».

    На стиховне стихиры Богородице, глас 5-й. «Слава, и ныне» — Богородице, глас 8-й: «О, многих Твоих чудес…».

    На благословении хлебов тропарь Богородице, глас 4: «К Богородице притецем, сущии в бедах»: трижды.

    На утрене на «Бог Господь» — тропарь Богородице, глас 4-й (дважды). «Слава» — тропарь мученикам, глас тот же, «И ныне» — тропарь Богородице, глас тот же.

    Кафизмы. Малые ектении. Седальны Богородице (по дважды).

    Полиелей. Величание Богородице и избранный псалом. Седален Богородице по полиелее, глас 8-й: «Благоговейно обстояще…». «Слава, и ныне» — тот же седален. Степенна — 1-й антифон 4-го гласа. Прокимен и Евангелие — Богородице. По 50-м псалме: «Слава» — «Молитвами Богородицы…». Стихира Богородице, глас 7-й: «Прошения исполни…».

    Каноны: Богородице со ирмосом на 8 (ирмос дважды) и мученикам на 4.

    Библейские песни: «Поем Господеви…».

    Катавасия — «Отверзу уста моя…».

    По 3-й песни — кондак и икос мученикам, глас 2-й; седален Богородице. «Слава» — седален мученикам, глас 1-й, «И ныне» — седален Богородице, глас 8-й.

    По 6-й песни — кондак и икос Богородице, глас 8-й.

    На 9-й песни поем «Честнейшую».

    По 9-й песни «Достойно есть» не поется. Светилен Богородице. «Слава» — светилен мученикам, «И ныне» — светилен Богородице.

    «Всякое дыхание…» и хвалитные псалмы.

    На хвалитех стихиры Богородице, глас 5-й — 4 (первая стихира — дважды). «Слава, и ныне» — Богородице, глас 3-й: «Светел прешедший праздник…».

    Великое славословие.

    По Трисвятом — тропарь мученикам, глас 4-й. «Слава, и ныне» — тропарь Богородице, глас тот же.

    На часах — тропарь Богородице. «Слава» — тропарь мученикам. Кондак только Богородицы.

    На Литургии по входе тропарь храма, тропарь Богородицы, тропарь мученикам; кондак храма. «Слава» – кондак мученикам, «И ныне» – кондак Богородицы.

    Если служим просто службу иконе Божией Матери, без сочетаний со святыми, то за образец можно взять службу Покрова.
    Тамара нравится это.
  12. Вот что я писала бы в помянниках на последней страничке (или даже на первой) вместо странных слов о том, что делает душа в 3, 9 и 40 день по упокоении.

    ТРАПЕЗА ЛЮБВИ

    Архимандрит Рафаил (Карелин)

    Почти у каждого христианина имеется маленькая книжка, называемая Помянник — образ древнего диптиха, где написаны имена живых и усопших. Эту книжку он подает в храме на проскомидию и ектеньи, на молебны и панихиды, ее он должен читать ежедневно в своих домашних молитвах.
    Что означает список имен? Каждое имя знаменует собой человека: в списке живых — человеческую личность, в списке умерших — душу, ушедшую в другой мир — в неведомое нам бытие. Помянник это то духовное поле, на котором мы невидимо встречаемся с душами живых и усопших, не только с ними, но и с их ангелами-хранителями. Помянник — это связь между живыми и мертвыми, между всеми, кто носит имя христианина, связь через благодать, где нет препятствий и расстояний, нет далеких и близких, нет разделения и различия между живущими на земле и теми, кто находится под землей, чьи тела пребывают в могилах, как на своих ложах до воскресения из мертвых. Мы все находимся в духовном граде, имя которого Церковь.

    Помянник это место встречи; путь туда лежит через человеческое сердце. Только голос сердца слышан на небе, а слова одних уст бесследно растекаются по воздуху и исчезают, как рябь на поверхности воды. Нерадивая молитва не единит человеческих душ; она похожа на цепь с разорванными звеньями. Под каждый именем скрыт человек, с его нуждами, страданиями и болью. Каждое имя это уста, которые просят нас о помощи, особенно имена умерших — это беззвучные крики из могил. Мы должны обращаться с именами, словно с теми людьми, которые скрыты под ними, как под завесой.
    Есть обыденное выражение «читать помянник». Как часто мы делаем это буквально — читаем, а не молимся, перечисляем имена, будто отсчитываем камушки, а нередко читаем с отключенным сонным сознанием, расслабленной волей, рассеянными мыслями, как будто слепыми глазами.
    Молитва имеет один корень со словами «молить, умолять, миловать, милость, умиление». Молиться это просить Бога о помиловании, как осужденный просит судью о пощаде. Умолять это значит, чувствовать чужую боль, как свою собственную, это протягивать руку упавшему, это как бы брать на себя тяжесть изнемогающего под ношей. Молиться — значит обращаться к морю божественного милосердия, поэтому молитва должна быть одушевлена надеждой; даже белый цвет страниц помянника, на которых написаны имена, служит как бы фоном молитвы, а вернее знаком надежды, с которой мы должны произносить их.

    Две части помянника похожи на день и ночь. Живые находятся на земле, как бы при свете дня; мы можем их видеть, слышать и осязать. Усопшие ушли в тот мир, который для нас остается тайной: они живы, но мы не видим их, как в ночной темноте.

    Помянник это символ того, что наши близкие всегда с нами. Помянник это память о смерти, с которой каждый из нас подписал договор в день своего рождения: те, кто находятся в списке живых, в свое время перейдут в список умерших, но нет ни одного имени, которое было бы перенесено обратно. Еще ни один человек на свете не обратился назад на этом пути, как не может волна реки пойти против потока. В тоже время, помянник — свидетельство о том, что смерти нет, что смерть это только разлука, но и ее преодолевает молитва.

    На земле все страдают — и праведные и грешные; все нуждаются в помощи и сострадании, поэтому имена, написанные чернилами, в духовном плане написаны слезами и кровью.
    Помянник — барометр нашей любви: насколько внимательно мы читаем его, насколько имена глубоко проходят через наше сердце и согреваются теплом, — настолько мы исполняем заповедь Божию о любви, которая выше закона.

    Вера, надежда и любовь — триедины. Но вера это первая ступень духовного восхождения; она рождает внимание и укрепляет терпение в молитве. Внимательная молитва дает человеку некое таинственное извещение о том, что он услышан Богом. Надежда изгоняет сомнение и низводит в душу благодать, которая открывается как любовь; тогда человек молится о своих врагах, как о друзьях, и не хочет, чтобы кто-либо был наказан за него. Он молится о благополучии своих обидчиков и прощает их, хотя бы они не просили прощения. Имена врагов в помяннике это ключ к духовной сокровищнице, это тот огонь, который сжигает зависть как солому, изгоняет злобу и мстительность, как змей из сердца, и делает врагов друзьями. Молиться сосредоточенно и внимательно трудно, как проливать кровь; поэтому помянник похож на поле невидимого боя; но после усердной молитвы за людей человек чувствует покой совести и радость как торжество победы.

    Помянник — это возможность выплатить долг усопшим, который остался за нами. Помянник — это запечатанное письмо, посылаемое Богу. Помянник — проверка веры, обличение надежды, испытание любви, это раскрытие того, что скрыто в нашем сердце: сострадание или безразличие, тепло весны или холод зимы. Помянник — это приготовление к собственной смерти, когда душу встретят те, кого она любила, за кого молилась, кто опередил ее на пути в вечность. Помянник — это трапеза в твоем доме для нищих и странников, и пир любви для друзей. Невнимательная молитва похожа на расстеленную скатерть без яств: ты позвал гостей и отпустил их голодными. Нерадивая молитва это зеркало твоего лицемерия. Помянник — это плат, которым ты можешь оттереть слезы скорбящих или обиженных тобой. Помянник — это вервь, брошенная тем, кто находится в аду, как бросают веревку утопающем в омуте. Помянник, отданный в алтарь на литургию, становится подобным скинии Авраама, где все нуждающиеся обретают покой. Когда ты внимательно читаешь помянник, то он становится подобным небу, сверкающему звездами, а когда нерадиво — то небу, покрытому облаками.
    Грешник — враг собственной души, которая не только в будущем веке, но и здесь на земле страдает, хотя бы он сам не осознавал этого, как не понимает рожденный в темнице, что он лишен солнечного света. Но в душе даже грешника есть некая память о небе и, поэтому, имена людей, потерявших Бога, это очи их духа, наполненные слезами, которые обращены к тебе с мольбой.

    Помянник — возможность всегда и везде делать людям добро. Когда человек от души молится за других, то их ангелы-хранители молятся за него; поэтому помянник один из источников духовного света для тебя самого, и твоя молитва, как отраженный свет, усиленный моливами ангелов, возвращается к тебе. Памянник — копилка духовной милостыни, и ее твой ангел-хранитель положит на весы правосудия Божия в день Суда; и тогда ты увидишь, что каждая твоя молитва, похожая на лепты вдовицы, превратилась в слитки золота. Помянник это предвестник твоей будущей встречи с теми, о ком ты молился; они будут благодарны тебе больше, чем голодные тому, кто кормил их. Самое высшее счастье человека — умение любить. Любовь это сама жизнь, а помянник — возможность ежедневно учиться науке любить людей.

    В помяннике скрещиваются пути: от сердца к сердцу — тех, кто на земле; молитва о тех, кто спасен, — это путь, уходящий в небо; молитва о тех, кто осужден, — луч, нисходящий в бездну ада. Эти три пути, пересекаясь друг с другом, образуют крест.

    Господь сказал: «Какой мерой мерите, такой будет отмерено вам», и еще: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут». Твой помянник, если ты часто раскрываешь его как птица крылья, это надежда на то, что твое имя будет написано в вечном Помяннике на небесах в памяти Божией.
    Игорь1379 и Тамара нравится это.
  13. В нас, безусловно, есть добрые истинно христианские качества. Мы любим храм Божий, стараемся каждый праздник почтить молением за службой, но при виде забывших о храме не шелохнется ли в душе иногда самодовольная мысль: «Слава Богу! Несмь, якоже прочии человецы»? Мы утешаемся молитвой, но бываем обидчивы, раздражительны, празднолюбопытны, славолюбивы, но бываем невоздержны в пище, неосторожны в словах. Мы трудолюбивы, но скупы и безучастны к нужде ближнего, а если и благотворим, но при этом не сохраняем чистоту сердечную. И надо увидеть свое нравственное состояние, и устрашиться увиденного, тогда сердце наш непременно исторгнет вопль мытарев: «Боже, милостив буди мне грешному».

    Мы же чаще довольны проявлением внешнего своего благочестия. И фарисейское: «Слава Богу! Несмь, якоже прочии человецы» если и не является нашей молитвой, то все же подспудно приживается в глубине души, самодовольством услаждая жизнь.

    Но убоимся и тени помысла «Слава Богу! Несмь, якоже прочии человецы». Страшен душе самоцен, гибель для души оценивать других, сравнивая с собою. Тотчас все доброе в нас теряет пред Богом всякую цену и достоинство, и становится достоянием вражией гордыни. Но как же одновременно уживаются в сердце нашем обе эти молитвы? Борются в душах наших мытарь и фарисей, борются с переменным успехом. И как надо быть внимательным, чтобы не возобладала в нас молитва, не получившая от Господа оправдания. А слова Господа «… всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится» не дадут забыть нам, что истинное христианское делание все запечатлено и проникнуто смирением и любовию. Чтобы предохранить себя от фарисейского превозношения пред другими, надо беспристрастно всматриваться в свою душу. По самолюбию, свойственному человеку, мы хорошо усматриваем в себе добрые качества, но слепы и снисходительны к своим недостаткам. Не зная самих себя истинно, мним, что мы лучше других. Но стоит начать всматриваться в свою совесть, в свое сердце при свете евангельских истин, мы сделаем для себя важное открытие, что мы не только не лучше, но во многих отношениях хуже многих.

    Праведники Божии, исполнив все им повеленное, называли себя неключимыми рабами, боялись и помыслить о своих достоинствах. Апостол Павел говорил о себе: «Я первый из грешников». Апостол Петр до конца дней своих оплакивал случившееся с ним падение. Святые следили за каждым движением сердца, за каждою мыслию, судили себя даже за помыслы, вменяя их в грех, как за дело совершенное. Нам ли не быть строгими к себе, когда мысли наши заняты только земным, сердце обременено пристрастиями мирскими?

    Чтобы освободиться от греха самоцена и самомнения, следует сопоставлять свою жизнь не с себе подобными, но с достигшими совершенства. Многие подобострастные нам люди победили в себе грех, искоренили все греховные страсти, уготовили себя в жилище Святому Духу. Но и они до конца жизни носили в устах и в сердце молитву: «Боже, милостив буди мне грешному». И мы, грешные, по праву преклоняемся пред ними. Так попытаемся сравнить их чистую добродетельную жизнь со своей. Вот кто-то в душе доволен своим мирным уступчивым характером, но что наша уступчивость в сравнении со смирением преподобного Сергия? Будучи игуменом монастыря, он не возгнушался заработать себе хлеб насущный, нанявшись срубить келью одному из насельников. И благодарил Бога, когда тот рассчитался со своим духовным отцом, дав за труд лукошко заплесневелых сухарей.

    Мы дорожим своими молитвенными правилами, а если иногда помолимся сверх положенного, то это уже вменяем в подвиг. Но как мал и ничтожен он будет даже в наших глазах, если вспомним преподобных, простаивающих в беседе своей с Богом ночами и не замечающих времени.

    Вспомним преп. Серафима Саровского и его тысячедневное стояние на камне в молитвенном подвиге.

    Мы осилили какую-то одну, досаждающую нам страсть, оставили ту или другую греховную привычку, а в душе уже готово закопошиться самодовольство. Но вспомним святых, борцов, все страсти победивших. Пережив все искушения и устояв в добродетели, они сохранили главное, – смирение, чистоту любви. А у нас, если приглядимся к себе повнимательней, добродетель мнится до первого искушения, до первого соблазна. Как же не взывать нам ко Господу гласом мытаря «Боже, милостив буди мне грешному»?

    А если взглянем выше сонма святых, если откроется нашему взору Крест с Божественным Страдальцем на нем и рядом стоящую сострадающую Ему Матерь, то сердце и ум наш познают путь во след Христа и Его Пречистой Матери, и останется в сердце нашем навсегда непрестанная молитва «Боже, милостив буди мне грешному».

    Мытарь – грешник и Фарисей – мнимый праведник, оба они назидают нас: «не надейтесь на свою праведность, но всю надежду своего спасения возложите на беспредельную милость Божию, вопия: «Боже, милостив буди мне грешному»! А на исходе из земной юдоли в преддверии вечности для человека будет важна и нужна только одна молитва: «Боже, милостив буди мне грешному»! Аминь.

    Слово в неделю о мытаре и фарисее / Православие.Ru
    Тамара нравится это.
  14. Брат или сестра! Если ты много и много умолял Бога даровать тебе наставника, но не получил сего, если искал и искал настойчиво всюду, но не обрел такового, ибо столь редки они в наши дни, — не отчаивайся, от человек сие не возможно есть, от Бога же вся возможна (Мф. 19:26). Положившись на Бога, с твердым намерением никак не отступать от избранного пути делания молитвы, твердо веруя, что Господь близ призывающих Его, действуй согласно указанному здесь.

    Господь, вразумив тебя побуждением к молитвенному труду, тем самым свидетельствует твое призвание к этому делу. Оно Богу угодно. Он Сам поможет положить начало. Ведь это Он помогает всякий раз, когда произносится молитва, да и каждое отдельное слово молитвы прорекается с Его помощью. Во все время делания молитвы Ему угодно быть с тобой, и Он будет смотреть на тебя. Всегда и всюду Своей благодатью, действующей в молитве, Он поддержит тебя, научит и вразумит, то бичуя, то милуя тебя. Наказывая, Он проявляет Свою Отеческую любовь к тебе. Он будет бить, но одновременно принимать тебя, как сына, дабы стал ты искусным у Него. Он будет смотреть на то, как любишь ты Его, свидетельствуя о своей любви молитвенным памятованием о Нем.

    По мере твоего самопринуждения к молитве — принуждения к внимательному пребыванию ума в ней, принуждения к участливому отношению сердца — Господь будет помогать тебе Своей благодатью усваивать молитву, будет помогать уклоняться от греха. Делание это сопряжено с трудностями в усвоении сыновней покорности Богу, но ты от этого не унывай, главное — не доходи до отчаяния и бездействия, не оставляй молитву. Господь поможет тебе, и скорбь минует.

    Если молитвенное дело начнет казаться тебе бесполезным, решительно отвергай подобные мысли, потому что не может быть молитвы, не приносящей пользы и плодов. Кажущаяся бесплодность есть результат незнания, человек не понимает, в чем состоит плод молитвы, а плод между тем уже вызревает под действием благодати. Через молитвенный труд взращиваются все добродетели в душе, и это происходит неприметно. Дело человека состоит в том, чтобы молитву никогда не оставлять, по мере сил молитве внимать и нудить себя к этому труду. А во всем остальном нужно возложить упование на Бога, ожидая милости от Него, и покоряться воле Его. Тогда Господь, действуя в молитве Своей благодатью, все нужное воздаст молящемуся по мере его старания.

    В молитвенном деле большое значение имеет частота молитвы и постоянство памяти о Господе возлюбленном. Постепенно станет укрепляться внимание ума, что и составляет плод молитвы. С усилением внимания человек начнет усматривать в себе все большее количество зла, исходящего из сердца, чему всемерно потворствует враг, возбуждая страсти. Зло проявляется в помыслах и желаниях, а ум, жаждущий спасения, не должен уделять никакого внимания помыслам, но пресекать их, внимая молитве, чем обессиливаются страсти. Это и есть брань.

    Человек кающийся плодов молитвы не замечает. Так устраивается благодатью Божией в тайне от человека для пользы его, ибо человек слишком падок на самомнение. Молящемуся кажется, что он стоит на месте, или кажется, что он становится еще хуже. Он снова молится и опять видит свои кажущиеся неуспехи. Помыслы вновь и вновь отгоняются молитвой, в результате ум обнаруживает их все больше, и человек в такой брани начинает смиряться, научается предавать себя в волю Божию, а это и есть именно то, что требуется.

    Все, что спасительно для человека, устраивается благодатью в ответ на доброе произволение человека к спасению, на его самопринуждение к молитве, а по мере принуждения достигаются и успехи, как в молитве, так и вообще на пути спасения. Великое дело молитвы есть исполнение слов Христа: Если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия (Ин. 3:3), ибо молитвенное делание приводит к полному перерождению всего человека силой благодати. Человек лишь должен ни в коем случае не оставлять молитву.

    Дьявол, тайно воздействующий на сердце, неимоверно боится внимательной молитвы, так как знает, что через нее открываются человеческому уму все его хитрости. Когда человек все более держится молитвы и имя Христово не отпускает от себя, то он убеждается, что жить без этого невозможно, — иначе вражеские помыслы мгновенно овладевают умом, и страсти порабощают его.

    Гордиться человеку нечем, ибо всякое достижение успеха совершается не им, а благодатью. Да и успехи эти не есть достижение духовных совершенств, а лишь очищение ума от помрачения, очищение души от страстей, обучение брани. Не понимая того, человек всегда стремится к превозношению себя, не считаясь с тем, что ум его объят тьмой неведения. Так что ты, брат или сестра, прими все это во внимание, приступая к сему священному деланию, способному освятить и просветить человека.
    Ищущий Правду, Zoya и Тамара нравится это.